3 (15 по н.с.) апреля 2026 года исполняется 140 лет со дня рождения Николая Степановича Гумилева. 26 августа – 105 лет со дня его смерти.
«Гумилев – поэт еще не прочитанный», – написала в шестидесятых Анна Ахматова. В 1986 году, к 100-летию Николая Гумилева, журнал «Огонек» впервые в Советском Союзе напечатал его стихи. Но и сегодня Гумилев остается не до конца прочитанным поэтом.
Героический образ Гумилева отчасти заслоняет его поэзию. Как известно, книги поэта хранил у себя даже член Политбюро Егор Лигачев. «Мужественные» стихи. Немало таких в нашей литературе, в том числе и написанных под влиянием Гумилева. Но в чем смысл мужественности, героизма для Гумилева? «Я монета, которой Создатель покупает спасенье волков», – сказано в «Гондле».
В его характере, как и в поэзии – удивительное сочетание противоречивых на первый взгляд качеств.
Мужественность – и душа ребенка. «Лист опавший, колдовской ребенок» – самая первая его ипостась в стихотворении «Память». «Царь-ребенок на шкуре льва». Он называл себя тринадцатилетним. А возраст его друга Осипа Мандельштама определила Цветаева: «В тебе божественного мальчика, – Десятилетнего я чту». Вот эти двое «мальчишек» и создали акмеизм. До сих пор спорят о терминах «серебряный век» и «акмеизм», но и то, и другое ассоциируется прежде всего с именами Николая Гумилева и Осипа Мандельштама.
Денди – и застенчивый подросток. Донжуанство – тоже от «подросткового» мироощущения. Бывшие возлюбленные, хотя он и причинил им немало бед, испытывали вину за его смерть. Всю жизнь искал свой идеал – а возможно ли найти идеал подростку? – «птицу, как пламя, с головкой милой, девичьей». Поэтому сам он, «мальчик-птица, исполненный дивных желаний», «будет печальным». Может, могло бы получиться с Черубиной-хромоножкой? «Не смущаясь и не кроясь, я смотрю в глаза людей, я нашел себе подругу из породы лебедей». Теперь уже неизвестно – так много разных слов и противоречивых воспоминаний.
Вот поэма «Мик»: так мог бы написать ребенок. «С тобою стало б скучно мне: ты не стреляешь из ружья, боишься ездить на коне», – отвечает Луи маленькой восточной царевне. При этом – точность зарисовок, сочетание юмора и серьезности. Но когда Мик ищет своего умершего друга – «Пусть ни о чем не плачет Мик: Луи высоко, он в раю, там Михаил Архистратиг его зачислил в рать свою» – почему-то вспоминаешь о Гумилеве и Мандельштаме.
Гумилев – воин, но и на войне он ощущает себя как поэт, пишет Ахматовой: «Я все читаю «Илиаду»: удивительно подходящее чтенье. У ахеян тоже были и окопы и загражденья и разведка». Его путешествия, поездки в Африку не всегда встречали понимание. Хороша ли поэзия, основанная на внешних впечатлениях? Но возьмем «Готтентотскую космогонию» – неожиданный и глубокий смысл в притче о неразумной птице, которая решила сравниться с Богом и была разорвана за это на две части.
Этот «мальчишка» был гораздо строже и последовательнее в своих взглядах, чем многие его друзья. «Никогда им этого не прощу» – по воспоминаниям, говорил он о расстреле царской семьи. Во время войны княжны приходили в лазарет к раненым. Для Гумилева было само собой разумеющимся, что он не может их предать. Вернулся в Россию, хотя отговаривали, как будто приехал умирать. Так и не нашел свой идеал, но умер идеальной смертью.
Его всю жизнь сопровождало предательство. А сам он ценил дружбу превыше всего. «Мир лишь луч от лика друга, все иное тень его!» Много написано о его дружбе с Мандельштамом, о взаимных перекличках, отсылках, посвящениях. Гений и умница Мандельштам признавался Ахматовой: «я обладаю способностью вести воображаемую беседу только с двумя людьми: с Николаем Степановичем и с Вами. Беседа с Колей не прервалась и никогда не прервется». «Я к смерти готов» – эту фразу из «Гондлы» Мандельштам повторил Ахматовой. И последовал за своим другом. Откуда у них такое стремление к достойной смерти? Все-таки жизни им было мало.
Ахматова уже после его смерти оценила его как поэта. У нее было чутье на талант.
А еще – литературный критик, учитель. Сам так часто бывший непонятым, он замечательно чувствовал и разбирал творчество других. В Петрограде учил молодежь писать стихи. Не обещал слушателям, что все они станут поэтами – обещал, что станут прекрасными читателями и счастливыми людьми. Да просто – людьми.
Над ним часто смеялись. И так же часто именовали с уважением – «Николай Степанович».
Гумилев и сегодня зачастую воспринимается как автор красиво-романтических стихов об экзотических землях и странных переживаниях. А ведь какая простота в его зрелых стихотворениях – «Старые усадьбы» о провинциальной России, «Почтовый чиновник» («Что пользы, глупый чижик, что пользы нам грустить, она теперь в Париже, в Берлине, может быть...»). Его путь – от первых стихов с обращением к мистике всех видов – до таких, как «Блудный сын» и «уйти, покинув мир лукавый, ...в тот золотой и белый монастырь!» («Пятистопные ямбы»).
Ахматова называет его «визионер и пророк». Но его визионерство – особенное. Это не отвлеченные видения, он ярко воспринимает реальный мир и в нем – проявления глубинных законов. Раскаленное нутро Земли он «видел» без телевизора и Интернета – «И стань, как ты и есть, звездою, огнем пронизанной насквозь!» Не только свою голову видит лежащей «здесь в ящике скользком, на самом дне» – «вместе с другими». «Наивный» слог в стихотворении «Зараза» совмещается с пророчеством: «вместе с духами и шелками пробирается в город зараза». Зараза ведь может быть и духовной. Стихотворение «Мужик» и повесть «Веселые братья» – предсказание революции. А вот он, размышляя о пути России, обращается к «сестре» – Швеции: «И неужель твой ветер свежий вотще нам в уши сладко выл, к Руси славянской, печенежьей вотще твой Рюрик приходил?»
Поразило прочитанное у Юрия Зобнина о том, как в 1939 году один арестованный на Лубянке, в карцере, раздетый, встал на скамью и читал «Открытие Америки» и «Шестое чувство», чтобы выжить. Почему так воздействуют его стихи? Поэзия Гумилева – это само движение, действие. «Героизм казался ему вершиной духовности» (Эрих Голлербах). Если символисты жизнь считали только бледным отражением иного мира, то акмеисты хотели прожить жизнь, как стихи.
Я помню, как впервые, еще в школе, прочитала стихи Гумилева в журнале и переписывала в тетрадку «Я еще один раз отпылаю упоительной жизнью огня» и «...несравненное право – самому выбирать свою смерть». Правда, в исторической публикации «Огонька», с Лениным на обложке, этих стихотворений не было. Ошибка памяти или это произошло позже? Гумилев был в моем родном городе. В 1918 году он возвращался в Петроград через Мурманск, и есть версия, что знаменитая «самоедская» оленья доха была куплена поэтом именно здесь. Иногда представляю, что на набережной будет стоять памятник – грустный Гумилев в лопарской дохе. Держала в руках прижизненное издание поэмы «Мик» – оно есть в нашей библиотеке.
А может быть, это и хорошо, что не всем близок Гумилев? Ведь в стихотворении Николая Моршана герой слышит на улице «шепот вдохновенный» стихов Гумилева «Фра Беато Анджелико»: «О строк запретных волшебство!... Вот так друг друга узнают в моей стране единоверцы».