В 1930 году было закрыто небольшое издательство под названием «Пучина». Просуществовало предприятие совсем недолго – семь лет. Могло бы и дольше, но как-то не сложилось: в 1925 году им была перевыпущена книжка Ильи Эренбурга «Шесть повестей о легких концах» (с предусмотрительно измененным название) – книжку нежелательную, несвоевременную, и пусть печать запрещенного произведения состоялась в Рязани, выходные данные «Недр» вызывающе красовались на обложке. Но и без этого типография вряд ли долго бы протянула: эпоха НЭПа с ее относительной свободой в деле, в частности, книгоиздания, подходила к концу…
Специализировалась «Пучина» на литературе приключенческой и детективной. Среди опубликованных произведений – шедевры жанров: Луи Жаколио (классика французской приключенческой литературы, необычайно популярного до Октябрьской революции, но практически забытого после 1917 года) «За свободу Индии» и «Корсар Ингольф»; Райдер Хаггард «Дочь повелителя Анахуака», «Две сестры», «Сердце мира» и «Ледяные боги»; Клод Фаррер «Человек, который убил», Мор Йокаи (основоположник венгерской научной фантастики, за свои работы удостоившийся неофициального титула мадьярского Жюля Верна, автор, кстати, масштабных романов о покорении Арктики) «20 тысяч лет подо льдом»; Ежи Жулавский (один из создателей польской фантастической литературы) «Возвращение на старую Землю».
А в 1926 году типографию издательства покинула написанная за два года до того книга Владимира Афанасьевича Обручева, профессора кафедры прикладной геологии Московской горной академии – «Земля Санникова». Тематика произведения вполне вписывалась в редакционные планы «Пучины» – приключения, путешествия и немножко науки… Но книга получилась особенной, и в первую очередь благодаря, личности автора.
В художественную литературу Обручев зашел уже состоявшимся ученым. И в несколько шагов. Имя Владимира Афанасьевича как ученого было широко известно научном мире: свою первую награду он получил ещё в год воцарения Николая II, в 1894 году. Это была премия Пржевальского. Последнюю – в 1953 году – орден Ленина за достижения в науке в год смерти Сталина. А достижений этих было очень много. Исследователь Каракумов, открыватель горных массивов в Забайкалье, создатель уникальных геологических коллекций, автор теории лессообразования, один из основоположников неотектоники. Не чурался Обручев и общественной деятельности. Совестливый и неуживчивый, он непрерывно конфликтовал с властями: заступался за студентов, протестовал против авантюрных прожектов, спорил, доказывал. И, в итоге, оказался не удел. Потеряв в 1912 году место преподавателя в Императорском Томском университете, еще не старый, полный сил ученый решил попробовать себя в литературе. Все, за что он брался ранее – получалось. Писательская карьера не стала исключением.
Каждый, кто прочитал «Землю Санникова», осилил «Плутонию» (раннее, и справедливости ради – гораздо более занимательное произведение) с большим трудом мог найти ещё какие-нибудь художественные книги автора. Они существуют, но издавались не так часто и не такими невероятными тиражами. Однако, большая часть библиографии Обручева – это сугубо научные работы.
В то время (вторая половина XIX-начало XX вв.) околонаучная приключенческая литература была широко представлена. Работал Жюль Верн, Конан Дойл, Алексей Толстой и многие другие авторы, лихо мешавшие сюжет классического путешествия с научной составляющей. Но в чем разница между ними и Владимиром Афанасьевичем? Обручев, в отличие от коллег по перу, был не писателем, который выбрал научные темы, а настоящим учёным, который в художественном произведении попытался донести до читателя свои представления. Это роднит его с одним английским современником: существует довольно известная история о том, как королева Виктория, прочитав сочинения своего подданного – математика Льюиса Кэрролла – затребовала другие книги за его же авторством. То, что она получила, весьма отличалось от прочитанного ранее. Никаких говорящих гусениц, вредных маргариток и вечно спешащего кролика. Все только цифры и формулы...
Математик и геолог реализовали себя как прозаики – один соединив точную науку с абсурдом, другой – впечатления от многочисленных путешествий и глубочайшие научные знания и передовые (на тот момент) представления об эволюции, геологии, географии с мощно закрученным сюжетом.
В известном фильме «Назад в будущее» Эммет Браун с восхищением говорит о Жюле Верне – кумире его детства. Вроде, именно ему он обязан счастьем стать ученым. Завороженный, читал о невиданных машинах и небывалых способах путешествий (под и над землей, в космосе, в морских пучинах). Но ребенок рос, техника совершенствовалась, а книги великого француза все больше архаизировались. Однако, как справедливо заметил Сергей Довлатов: «Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены». И на Жюля Верна тоже… Да, он остался человеком своего времени, но ему удалось пробудить в человека нашего времени: и стремление к поиску, и неуемную жажду знаний. И одним из этих людей стал Владимир Афанасьевич.
В «Земле Санникова» Обручев попытался актуализировать тогдашнюю действительность, донести до читающей общественности последние достижения геологии, географии, антропологии в привычной приключенческом формате. Благо, опыт исследователя был, о знаниях из области наук разной степени точности и говорить не приходится, да и даром рассказчика Обручев обделен не был.
Мифологический остров, якобы обнаруженный Яковом Санниковым, место, которого нет, но вполне могло бы быть (кстати, именно такой версии придерживался автор) – чем оно не идеальное, чтобы населить его не менее легендарным народом, столкнуть народ этот с представителями другой ветви человечества, поделиться знаниями о геологии, сейсмологии, вулканологии, гляциологии, опытом наблюдения за перелетными птицами. Описать, основываясь на новейших результатах палеонтологии, ископаемую архаичную флору и фауну. Густо замешать все на проблемах столкновения цивилизаций, наметить романтическую линию.
Но «Земля Санникова» – это не классическая утопия, несмотря на то, что многое (география, изолированность, удаленность) во многом роднит ее и с Атлантидой, и Гипербореей. Общество «Земли» отнюдь не идеальное, и вовсе не фантастическое, а по структуре своей и устройству мало чем отличающееся от реликтовых народов и заповедных мест. Она – просто часть мира, которую надо найти, исследовать, описать и, по возможности, изменить в лучшую сторону. Именно этим и руководствовались тысячи подростков, выросших на этой книге – будущие полярники, географы, экологи!