Александр Иванович Куприн: попробовать все, побывать везде

Каждый год перечитывайте Куприна

Довлатов С.Д.

Александр Куприн входит в тот немногочисленный круг писателей, которые, получив известность в дореволюционной России, сохранили читательский интерес после Октября, и продолжают оставаться классиками и в ХХ веке, несмотря на настойчивые попытки неумеренно ретивых своих современников «бросить… с «Парохода Современности», «вымыть руки» прикасавшиеся к «грязной слизи книг» самого Александра Ивановича, а вместе с ним и его коллег по перу – Максима Горького, Александра Блока, Аркадия Аверченко, Валерия Брюсова… Так предлагали поступить с коллегами по перу в 1912 году литературные хулиганы Владимир Маяковский, Давид Бурлюк и Алексей Крученых... Действительно ли они так думали или это была часть эпатажа не столь важно, а важно то, что к 1912 году Куприн уже был в представлении поэтов классиком, наряду с Пушкиным, Достоевским, Толстым, ну и уже упомянутыми писателями… И это неудивительно – к 1912 году Куприну было уже за сорок и он написал большую часть значительных своих произведений – трогательную «Олесю», «Поединок» (ни до, ни после в русской литературе на тему армейского гарнизонного быта не было ничего сравнимого по реализму, вспоминается разве что «Зона» Довлатова), «ветхозаветную» «Суламифь», «Яму», «Гранатовый браслет», и десятки рассказов... К счастью, на корабле русской словесности нашлось место им всем!

Александр Иванович Куприн – фигура крупная во всех отношениях. Широко жил гражданин Куприн, ни в чем себе не отказывал, ничего не боялся, все пробовал на себе, ну и так уж получилось, стал и продолжает оставаться неоспоримым классиком литературы дореволюционной, советской и нынешней российской. Мало чей язык за полтораста лет совершенно не архаизировался, сюжеты потеряли актуальности, человеческие поступки – вневременной нравственно окрашенности...

Литература Куприна – это летопись его собственной жизни, личных впечатлений. А их было с достатком! К моменту выхода в отставку двадцатичетырехлетний Куприн имел некоторый литературный опыт. С одиннадцати лет, начиная с военной гимназии, жизнь его была связана с армией. Военное училище, пехотный полк, робкие пробы пера, начиная с почти обязательных для молодого человека XIX столетия поэтических экспериментов. С первым рассказом (иронично, под названием «Последний дебют») Александр Иванович начинается как прозаик. Да как начинается! И дело не в литературных достоинствах вышеупомянутого произведения, оно-то как раз весьма заурядное, но в обстоятельствах, сопровождавших его публикацию: юнкерам не дозволялось издаваться без письменного согласия начальства, коим юноша и пренебрег, вследствие чего оказался под арестом (рассказ, соответственно – в печати). Согласимся, мало кому из известных писателей «посчастливилось» войти в профессию прямиком с гауптвахты... Военную карьеру же Куприна завершила не война, а драка с полицейским. Ну как драка... Плечистый юноша просто сбросил блюстителя порядка в реку. Подобное поведение руководству Академии Генерального штаба показалось сомнительным: оценив молодецкую удаль офицера, командование посчитало, что демонстрировать борцовские навыки Саше Куприну сподручнее будет в гражданской одежде.

Со службой было покончено и начались годы скитаний в «поисках сюжета для новой песни». Куприн - репортер в Киеве, Куприн - актер в Сумах, Куприн - рабочий в Юзовке, Куприн – грузчик, Куприн – клоун и циркач (опыт, отраженный в целой серии рассказов), Куприн – свидетель и даже немного участник восстания на крейсере «Очаков», Куприн с кузнечным молотом в руках.

Физически одаренный, Куприн сетовал на то, что писатели не занимаются своим телом. Конечно, в русской литературе был, например, Пушкин, что повсюду таскал с собой тяжеленную трость, тренируя крепость рук, что при его склонности к конфликтам и, соответственно, дуэлям, было жизненно необходимо. Но в массовом представлении обывателей внешне русский писатель скорее Чехов. Вообще, в отношении к силовому спорту, помимо, таланта рассказчика и общих тем, еще и это роднит его с Довлатовым. Оба крупные, они внешне мало походили на писателей, какими они представляются обывателю, скорее на борцов или тяжелоатлетов. Могучий Куприн «баловался» гирями, боксировал, плавал как рыба... Причем, в своей любви к водным процедурам, настойчиво стремился достичь самого дна, в прямом смысле: Александр Иванович был не только первым в отечественной литературе кто описал труд в одноименном рассказе, но и сам, в 1909 году облачившись в тяжеленный костюм для подводных работ, расхаживал по морскому дну. Манило его и небо: сначала воздушным шаром в компании небезызвестного Сергея Уточкина, потом и на аппарате тяжелее воздуха с по-тогдашнему летуном Иваном Заикиным, Куприн преодолел земное притяжение.

Куприн и принял, и не принял революцию. С одной стороны, ему неприятны были затронувшие страну перемены, не понравилось нахождение, пусть и недолгое, в заключении по подозрению в причастности к убийству видного большевика Володарского. Писателя быстро освободили, но прямо предупредили, что на долгую свободу рассчитывать не стоит... С другой, по его собственным словам, странно не принять как то, что уже случилось, так и последствия произошедшего, будь то землетрясение или пожар. Жить среди руин о не захотел, и полтора десятилетия провел на чужбине.

Под конец жизни писатель все сильнее тосковал о доме и рвался обратно, но вряд ли вполне отдавал себе отчет в том, что от прежней России почти ничего не осталось. Он практически ничего не успел написать по приезду, но дело даже не в ничтожно малом отведенном ему судьбой времени: с трудом представляется как мог бы проявить себя Александр Иванович на ниве социалистического реализма...

Куприн вернулся в СССР в 1937 году. Доподлинно неизвестно, почему руководство страны дало разрешение на переезд эмигранту. В 1936 году умирает Горький, давно и прочно находился в опале Михаил Булгаков, из живущих классиков русской словесности оставался разве что Алексей Толстой. Иван Алексеевич Бунин возвращаться отказался наотрез, возможно, и отговаривал старого друга, как через несколько лет будет отговаривать и семейство Цветаевых-Эфронов. К сожалению, безуспешно... Возвращение до последнего момента сохранялось в тайне и сопровождалось понятными и неизбежными в тот момент трудностями. Нервничая и переживая, Куприн намеревался отправиться в Москву хоть пешком. Куда там до Москвы... Встречавший писателя Скиталец с горечью говорил: «Не узнаёт окружающих, ничего не помнит, еле идёт, поддерживаемый женой. Явно опоздал вернуться. Хотя бы лет с пяток тому назад!». От полного сил и нестарого еще человека осталась лишь тень.

Александр Иванович – это российский Джек Лондон, а скорее даже Хемингуэй, только образ великого американца, его приключение и литературные сочинения и живут как бы параллельно: многие читали его книги, многим же известны и обстоятельства его бурной, полной событий жизни. И сочинитель нерядовой, и личность незаурядная... И лишь немногие знают, что биография Куприна не менее выдающаяся, чем его библиография...